Тоска по «Тоске»

0 Comments

Тоска по «Тоске» или сила сцены.
Суббота, 26-е сентября 2020-го года. По 11-му каналу идет «Фестиваль рассказчиков» — одна из моих самых любимых передач на израильском телевидение. Наверно потому, что я сам никогда не считал себя гидом, экскурсоводом, я всегда называю себя «рассказчиком». Но не обо мне….
Сам «фестиваль» проходил в октябре 2019-го, когда никто даже в самом страшном сне не мог предвидеть того, что происходит сегодня. Не мог предвидеть, что увидеть зал, полный людей – это, практически, фантастика. А зал прекрасный. Большинство людей в возрасте, который сегодня называют «опасным» — 60 плюс. И я ловлю себя на мысли, что отдал бы многое сейчас, чтобы оказаться в том времени, когда люди свободно собирались в залах, на концерты, на спектакли. Без масок!
В начале этого, 2020-го года, у меня были другие планы. Мы с друзьями собирались в Лондон. Среди прочего, я очень хотел попасть в королевскую оперу в Ковент-Гарден. В те дни, когда мы там собирались быть, в Ковент-Гарден должны были давать «Тоску». «Тоска» так и осталась тоской. Тоской по залу, тоской по сцене.
И я вдруг начинал вспоминать свое первое знакомство с залом и сценой. Было это, наверно, в 1970-71-м. Не позже, потому что в 1972-м мы переехали на новую квартиру. А еще папа первый разрешил мне взять в руки свой фотоаппарат, кажется, «Зенит». И в это время в нашу молдавскую провинцию, город Бендеры, приехал кишинёвский еврейский народный театр. И вся наша семья отправилась на спектакль. Еврейский театр показывал музыкальный спектакль «Новая Касриловка» по мотивам произведений Шолом Алейхема. И было сразу несколько причин, по которым наша семья обязательно должна была пойти на этот спектакль.
Во-первых, потому что еврейский театр. Во-вторых – на идише. В-третьих – не так часто наш провинциальный городок баловали хорошими постановками. Но в свои 9-10 лет я всего этого еще не понимал. И для меня основной была четвертая причина. В спектакле принимала участие вся семья наших близких родственников. Мой дядя – Иосиф Беленкин, играл там одну из главных ролей, его старший сын – Адик, играл в оркестре. Но младший, Боря, который ненамного меня старше, играл там небольшую роль мальчишки-озорника. И если дядя Иосиф и Адик были для меня слишком взрослыми, то с Борей мы часто играли вместе, как и положено братьям третьей крови и ровесникам.
И меня взяли в театр. Мне торжественно было доверено нести фотоаппарат, и папа даже обещал позволить нажать на кнопку. И вот я первый раз в жизни в настоящем театре. (Ну, детские кукольные театры, которые приходили в детсады не в счет). Я абсолютно не помню содержание спектакля, но после первого акта мы отправились за кулисы. И Боря, почему таскавший в руках какие-то сапоги (

Борис Беленкин (Boris Belenkin)

Боря – ты помнишь, что это сапоги были?) вывел меня на сцену. Я стоял за закрытыми кулисами, наблюдая сквозь щель занавеса за залом. Далеко не все ушли на антракт – буфет Дома Культуры города Бендеры даже издали не напоминал буфет столичных театров. Теплый лимонад «Буратино» и шоколадные пирожные фабрики «Букурия» за 22 копейки.

Я смотрел в зал и завидовал Борьке. Потому что несколько минут все эти люди неистово хлопали в ладоши ему, его папе и его брату. Это была добрая зависть, но мне очень захотелось выйти сцену, захотелось, чтобы и мне вот так хлопали в ладоши. Вот так состоялось мое первое знакомство со сценой и с залом.
А нажать кнопку на фотоаппарате папа так и не дал. Видимо забыл, да и не до того нам всем было.
Прошло еще несколько лет. Конечно, в школе и во Дворце Пионеров были какие-то театральные кружки. Но как это все считалось среди мальчишек занятием недостойным «пацана», поэтому в основном в театральные кружки ходили девочки.
Продолжение моего знакомства со сценой случилось в 1975-м году. В год 40-летия победы над фашистской Германии. По всему Советскому Союзу проходили грандиозные празднования. И не обошли эти празднования и Молдавию. В самом большом зале Кишинева – «Октомбрие» (Октябрьский – точная копия БКЗ «Октябрь») должен был состояться праздничный концерт, с участием звезд. Но, как это часто бывало в те давние времена, перед звездами выступали дети…
Подготовка к этому большому концерту началась задолго. По всей республике, во всех школах проходили конкурсы на лучшего певца, танцора и тд. Танцевать я не умел, петь я тогда тоже не умел, потому что еще не пил. Но, как оказалось, я неплохо читал стихи. И от школы на городской конкурс чтецов выставили меня. А на городском конкурсе я победил вовсе не потому, что читал стихи лучше всех, а потому, что был самый маленький.
Тут я должен сделать некое лирическое отступление. Сегодня трудно в это поверить, но лет до 12-13-ти я был довольно маленького роста. Не только все мальчишки в моем классе, но и многие девочки были выше меня ростом. И когда на городском конкурсе я встал в ряд вместе с акселератами-старшеклассниками, жюри практически единогласно решило – этот лопоухий рыжий пацан поедет на конкурс. Наверно, впервые в жизни я почувствовал преимущество маленького роста. Ну, и сегодня…. Когда при росте 185 сантиметров я самый маленький мужчина в семье – и мои сыновья, и мой младший брат и его сыновья – все выше меня ростом. И судя по внукам – я так и останусь самым маленьким мужчиной в семье.
Итак, меня выбрали в качестве чтеца. Что я буду читать – выбирала сама директор школы. Участник войны, награжденная наградами, она к этому подошла серьезно. Она не хотела, чтобы я читал что-то «избитое», поднадоевшее. И она выбрала стихотворение «Варварство» из Моабитских тетрадей татарского поэта Мусы Джалиля, погибшего в берлинской тюрьме Плетцензее в 1944-м году. Память у меня была тогда хорошей, да и сейчас не жалуюсь. И пока шли репетиции, я не волновался и не боялся.
И вот пришел день концерта. Мы приехали в зал «Октомбрие». Родителей со мной не было, только учительница. И когда мы прошли за сцену, в комнату, где готовились к выходу выступающие, меня начала бить легкая дрожь. Чтобы как -то с ней справиться, я решил заглянуть в зал. Раздвинув немного занавес, я посмотрел. И мурашки, бегавшие по моей спине, резко увеличились до размеров слона.
Кишиневский концертный зал «Октомбрие» в 1975-м году только открылся. Это был самый большой зал в Молдавии и один из самых больших в СССР. Вмещал он примерно тысяч пять зрителей. И все эти пять тысяч уже сидели на своих местах. Первые ряды занимали ветераны войны. Они слегка позванивали сверкающими наградами, и от этого мне стало еще более страшно. В 1975-м году ветеранов было много, и они были настоящими.
От страха или волнения я просто сел на пол. Проходящая мимо помощник режиссера по моему виду поняла, что происходит. Как куклу она просто подняла меня и занесла в комнату, где все готовились к выходу.
— Как зовут?
— Борис, я из 8-й школы. Стихи читать буду, — ответил я.
— Да, ты в начале. Что же с тобой делать? – задумалась она.
— Да что с ним делать, — сказала какая-то здоровенная тетка (либо штангистка, либо оперная певица), — коньяку ему плесни.
И помощник режиссера так и сделала. Достала бутылку коньяка (Молдавия все-таки) и налила мне немного в маленький граненный стаканчик. Мне стало как-то сразу тепло, звуки стали тише, волнение действительно ушло. Прошло какое-то время и по внутренней связи объявили мой выход. Нетвердой походкой я отправился через всю огромную сцену к одиноко стоящему микрофону, который заблаговременно опустили на мой уровень. «Будет страшно – закрой глаза, но не останавливайся!» — шепотом прокричала мне помощник режиссера.
Я встал у микрофона, краем глаза наблюдая за мужиком в углу сцены – нас предупредили, что начинать надо по его команде. Концерт шел всего минут 20, и люди в зале еще продолжали переговариваться, кто-то искал свои места. Я смотрел в зал и трезвел. Но тут пришел долгожданный сигнал, и я начал читать…
Они с детьми погнали матерей
И яму рыть заставили, а сами
Они стояли, кучка дикарей,
И хриплыми смеялись голосами.
У края бездны выстроили в ряд
Бессильных женщин, худеньких ребят.
Тогда, в 13 с половиной лет, я не мог до конца осознать глубину и смысл этого стихотворения. Я помню его наизусть до сих пор, но никогда больше его не читал. И я до сих пор удивляюсь гениальной задумке директрисы, выбравшей для меня именно это стихотворение. Гений Мусы Джалиля и удачный выбор учительницы.
Я читал. Зал как-то отодвинулся вдаль, я его почти не видел. Акустика была хорошей. Мол голос не гремел, а звучал так, что кроме самого себя я больше ничего не слышал. А еще в глаза ярко светили прожектора, слепили словно солнце.
А я читал. Из-за волнения, из-за коньяка и из-за прожекторов я обливался потом, но этого никто не видел, потому что сцена была огромной. Огромная сцена, в центре которой маленький мальчик читает стихотворение, которое не очень понимает. И вот я дохожу до слов ребенка:
Все понял, понял все малютка.
— Спрячь, мамочка, меня! Не надо умирать! –
Он плачет и, как лист, сдержать не может дрожи.
Дитя, что ей всего дороже,
Нагнувшись, подняла двумя руками мать,
Прижала к сердцу, против дула прямо… –
Я, мама, жить хочу. Не надо, мама!
Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь? —
Я читал. При этом во мне было грамм 30 коньяка, но много ли надо 13-летнему? И во мне клокотало и бурлило волнение и холодящий страх перед 5-тысячным залом. И на словах: «Я, мама, жить хочу. Не надо, мама!»… это случилось. Взрыв! Мой голос сорвался на фальцет. Клянусь всем святым, что только есть – я этого не планировал. Но подростковый возраст, коньяк и волнение сделали свое дело. И на весь огромный зал, над всеми пятью тысячами ветеранов, почетных гостей, членов правительства детский голос пронзительно звенел: «Я, мама, жить хочу. Не надо, мама!».
А я читал….
Как я дочитал и вернулся в комнату ожидания – я не помню. Помню только, что был очень удивлен тем, что в этой комнате стояла гробовая тишина и у многих в глазах стояли слезы.
А на сцену выскочил какой-то танцевальный коллектив. И когда меня перестало трясти, помощник режиссера подвела меня к кулисам на краю сцены и показала зал. Все сидящие в первом ряду утирали слезы.
— Это ты заставил их плакать, пацан, – сказала она – молодец!
Лишь через несколько часов я осознал произошедшее. Голос вернулся, а вместе с ним и способность трезво соображать. И лишь тогда я понял великую силу сцены.
А стихотворения со сцены я больше никогда не читал. Так, девушкам на ушко, чтобы… ну, вы понимаете.
А в силу сцены верю до сих пор. Поэтому понимаю, как тяжело сегодня всем тем, у кого эту силу забрали…
Метки: , ,

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Свежие записи

Метки

100 лет Тель-Авиву Queen Акива Вайс Александр Вертинский Александр Леви Александр Пенн Америка Аполлония Афганистан Ахузат Байт Баухауз Блюз на идиш Борис Брестовицкий Венеция Византийская империя ЖЖизнь Зина Дизенгоф Иегуда Магидович Иерусалим Израиль Италия Кладбище на улице Трумпельдор Кфар-Сава Маньшия Меир Дизенгоф Наполеон Неве-Цедек О как! Палестина Рим Россия Сарона Сегодня много лет назад Сердце города Тель-Авив Тиш Улицы Тель-Авива Флорентин Фредди Меркури Шейх Джерах Яффо авиация американская колония в Яффо американская колония в Яффо арабы армия архитектура афоризм базар за базар барон Ротшильд без галстука бульвар Ротшильд вино внутренние органы война вопросы-ответы воспоминания очевидцев вспомним молодость вы против кого дружите гид в Тель-Авиве гимназия Герцелия глюки гостиница Палатин грустно двухколесное деньги дети диалоги дни открытых домов в Тель-Авиве друзья дядя Миша евреи женщины жизнь прекрасна жить чтобы помнить загадка записки на салфетках засветился зеленая тумба злачные места иврит история история Израиля история Тель-Авива кама зман ата бе арец кафе "Касит" кино книги компьютерное корабль "Руслан" кофе кошки курительные трубки кушать подано легенды Тель-Авива лекции по понедельникам любимцы города любовь мединат Тель-Авив мемуары метрай мужчины музыка на правах рекламы наша раша неизвестная история нелегалы памятники Тель-Авива пароходы первые цветные фотографии Тель-Авива петросянщина пиво площадь Альберта площадь Дизенгоф площадь Медина порт последний рельс поэты правило виноделов праздник прогулка в сердце города прогулки по Тель-Авиву путешествия работа разbeerтуализация размышления размышлизм разочарование разрушая мифы рак бе Исраель русские израильтяне рынок Левински скребущие небеса смешно и грустно смотри и слушай старое тель-авивское кладбище старые фотографии Израиля старые фотографии Тель-Авива тель-авивские байки тель-авивские истории тель-авивские кинотеатры тельавивости тельавивости тенденции традиция трубки курительные туризм улица Алленби улица Бялик улица Герцель улица Герцль улица Дизенгоф улица Лилиенблюм улица Нахалат Беньямин фантазия фильм о Тель-Авиве фотографии фотографии Израиля фотографии Тель-Авива читая газеты что в имени твоем чудеса Израиля чудеса улицы Алленби шутка юмора шутка юмора экскурсии экскурсии Бориса Брестовицкого экскурсии в Тель-Авиве экскурсии в Яффо экскурсии по Тель-Авиву экскурсия экскурсовод по Тель-Авиву я - это я

Please follow & like us :)

Архивы

Рубрики

Подписаться на нас

Страницы